Ральф

Воспоминания, извлеченные из туманного прошлого, спустя 80 лет…
Датские догиЯ вырос с двумя великолепными огромными желто-коричневыми датскими догами: Ральф и Леда. Ральф был моим любимым другом, которому я доверял свои самые сокровенные секреты и желания и стремления.

Я все еще могу вспомнить ощущение гладкой шерсти и теплой кожи, натянутой на его гибких, стальных мышцах, и вес этого огромного тела, когда он лежал у меня на коленях и смотрел на меня своими мудрыми глазами, пока я говорил.

Этих собак помнит вся моя семья. Каждый день за ужином, они сидели по обеде стороны от моего отца во главе стола, положив свои огромные головы на углы стола. Моя мама и я сидела далее сбоку и мои сестры Ядвига и Галина, с другой стороны. Во время еды собаки сидели абсолютно неподвижно, следя за разговором своими глазами, но иногда тонкая струя слюни стекала у них изо рта.

Мы жили на улице Свентокшиска (Swietokrzyska), и из окна нашего первого этажа можно было видеть часть заброшенного здания, где позднее построят Prudential.

Справка: известный небоскреб в Варшаве, Польша. Построенный между 1931 и 1933 годами в стиле ар-деко, он послужил базой для Британской страховой компании. Он расположен на площади Варшавского восстания вдоль улицы Свентокшиска.

Прямо за углом на улице Мазовецска (Mazowiecka) дом 3 был автомобильный выставочный зал и магазин инструментов, владельцем которого был мой отец, а моя мама отвечала там за счета и корреспонденцию. Я помню красивую рекламу автомобиля Ланция. В задней части просторного выставочного зала был кабинет моего отца, а моя мама сидела в зале на кассе. Для меня это был магический мир, полный мистических вещей и шумных, суетливых людей, над которыми возвышалась фигура Антони (Энтони) высотой почти два метра, нашего охранника. Я мечтал стать таким же большим как он, когда вырасту.

После окончания обучения в вышней школе, Кира также работа здесь. Влодак и Кира были как наши брат и сестра. Мы проводили каждое воскресенье вместе, выходные и праздники с ними и их мамой Ола (Ciocia Ola).

Каждый раз в полдень горничная приводила меня в выставочный зал, поэтому я мог вместе с моей мамой перекусить вкусной булочкой с чаем. В конце концов мой отец решил что я достаточно взрослый для того чтобы дойти от дома до офиса самостоятельно. К сожалению он недооценивал мое любопытство и мой интеллект. Я решил пойти длинным путем, через улицы Jasna и Kredytowa. Этот маршрут занял на много больше времени, поэтому дома и на работе у отца уже начали волноваться где я. Охранник Энтони пошел искать меня, но я был к тому времени на полпути по улице Mazowiecka, когда он все же нашел меня и привел в магазин. Он не ругался, но сказал что я должен был информировать кого-нибудь о моих планах. Но тогда это не было бы приключением, неправда ли?

Наша горничная водила собак на ежедневную прогулку. Леда вела себя хорошо, но Ральф был силен как лошадь, и вел себя плохо. Когда он замечал пустой экипаж, он прыгал и растягивался на заднем сиденье, как любой другой пассажир. Не было никакого способа вытащить его от туда, но водители все знали его и отвозили в магазин, а моему отцу приходилось оплачивал эту поездку. А когда он проходил мимо мясной лавки, то прорывался внутрь сквозь открытую дверь, поднимался на задние лапы и рычал угрожающе, пугая клиентов. Хозяин мясной лавки, избавлялся от Ральфа, дав ему кусок мяса, а счет выставлял моему отцу.

До войны улицы Мазовецка и Свентокшиска были относительно узкими, городские автобусы едва могли проехать, но были же еще конные такси и авто-такси. Ральф любил создавать пробку в движении транспортных средств: он садился на середине перекрестка. Никто не осмелился подойти к нему, поэтому полицейский должен был прийти в магазин и попросить моего отца убрать собаку с перекрестка.

Когда мне было семь лет, я заметил у Ральфа седые волосы на подбородке. А ведь ему тоже было 7 лет. Я обнял его и сказал: «Мы стареем Ральф. Наши бороды поседели.» Впервые я понял, как быстро проходит время.

Ральф никогда не нападал на других собак, но был беспощаден, если на него напали. Он хватал противника за шею и начинал его трясти, ломая спину, что приводило к параличу противника, и бедная собака умирала через пару дней. Как то раз Ральф убил собаку, которая напала на моего отца. Заводчики утверждали, что Ральф был прирожденным убийцей и мог бы быть ценным призовым бойцом в такого рода соревнованиях.

В Воломине (Wołomin) Ральф подружился с молодым удодом, которого мы кормили вручную, поскольку у него был сломанный клюв, и он не мог поймать сам для себя насекомых. Но однажды Ральф неосторожно с ним играя, переусердствовал…

Ральф не выносил незнакомцев: разносчиков писем или евреев в традиционной одежде. Возможно его беспокоила не столько их странная одежда, сколько незнакомый запах. Мы должны были пристально следить за ним в Wołomin, так как брюки этих людей были всегда в серьезной опасности. Ральф знал свои силы, и он никогда не был агрессивным к тем, кого он знал и считал друзьями. Тем не менее, он излучал какую-то внутреннюю энергию силы и беспощадности.

Я любил его и восхищался им, и горько плакал, когда узнал о его смерти.