Малярия

Я летел из Йолы в Лагос, меняя атмосферу жгучего пекла на душную сауну: температура более 39°С и влажность 100%.

СПРАВКА:
Лагос (англ. Lagos) — портовый город на юго-западе Нигерии. Самый крупный город Нигерии. Он расположен на берегах Гвинейского залива и Лагосской лагуны.
Йола — (англ. Yola) город на востоке Нигерии. Расположен у реки Бенуэ и примерно в 800 км выше еë впадения в р. Нигер.
Икойи — (англ. Ikoyi) — элитный жилой остров, отделенный узким водным путем от острова Лагос на западе.

Британские колонизаторы прозвали Лагос «могилой белого человека». К счастью, ко второй половине 20-го века у нас уже были кондиционеры и противомалярийные препараты, которые, хотя и не могли предотвратить заболевание, хотя бы уменьшили его тяжесть. Выдержав обычную битву в аэропорту с толпой таксистов, каждый из которых пытался вырвать у меня из рук багаж и толкнуть меня в свою кабину, я договорился о стоимости проезда и отправился сначала в офис Моисея, а затем в гостиницу на Остров Икойи. Там жили несколько польских архитекторов, нанятых нигерийским правительством. Среди них был Веслав Зоховский (Wieslaw Zochowski) со своей любимой женой Лючинкой (Lucynka).  У них была только одна комната, но с полным пансионом. Правительство избавило их от необходимости арендовать жильё, и обе стороны были довольны этой договоренностью.

Отель находился рядом с прекрасным парком. В этом парке было много необычных разноцветных крабов. В отличие от своих коричневато-серых собратьев, которых я видел на пляже, разноцветные крабы жили не в океане, а в небольших земляных норах. Эти ярко-красные, синие и зеленые крабы, скользящие вбок между их маленькими норками-домиками, выглядели как живые цветы, летящие по серой земле. Вид морских крабов вызывал у меня отвращение с тех пор, как я наткнулся на труп чернокожего мужчины, лежащего на пустынном берегу. Из его разбитого черепа выползали два темно-серых краба. Африканцы, проходя мимо, не обращали внимания на тело. Это зрелище настолько взволновало меня, что я обрел самообладание только когда вернулся к людям, которые беззаботно отдыха на пляже под небольшими навесами из пальмовых листьев.

В отеле на острове Икойи я остановился на несколько недель назад. В какой-то из дней там было отключение электроэнергии и поэтому кондиционер не работал. Номера с кондиционером не были оснащены противомоскитными сетками. Было очень жарко и душно и я открыл окно. Возможно тогда меня и укусил малярийный комар. На следующий день мне пришлось лететь в Майдугури, к востоку от Йолы, через всю Нигерию. В результате малярии у меня ужасно расстроился желудок, и я едва мог дотащить себя до самолета.

Меня ждал перелет в 1300 километров в сердце Африки в совершенно незнакомый город в состоянии малярийной лихорадки. К счастью мне удалось найти Стаса Сикорского, польского архитектора, работающего в Майдугури. Он отвез меня в аптеку, где чернокожий фармацевт со стетоскопом на шее отчаянно хотел осмотреть меня лично. Был субботний вечер и никто работал по выходным. На следующее утро Сикорски удалось связать меня с английским врачом. Она хотела взять пробу крови в понедельник утром и сделать анализ на малярию, но я настоял, что возьму на себя личную ответственность за мой немедленный курс лечения.

мужчина под капельницей Я оказался в больнице скорой помощи, где мне сделали инъекцию и установили внутривенную капельницу. Я лежал один в пустой палате. Во всей больнице была только одна дежурная медсестра, но она была занята другими пациентами. Я наблюдал, как насекомые играют в свои любовные игры на потолке, и тут когда разразилась буря, погас свет. Вспыхнула молния, резко ударил гром, порывом ветра распахнулось окно и все начало летать. А я в палате я был один, чувствуя себя как Лазарь. Всё происходящее было похоже на сцену из произведения Данте Алигьери «Божественная комедии» на тему Ада. Я начал смеяться. В ужасе вбежала чернокожая медсестра, думая что белый пациент сошел с ума! К тому времени, когда шторм утих, у меня в венах было три пакета регидратационной соли, так что, я вызвал такси и поехал в мой отель. На следующее утро я едва смог поднялся по лестнице на самолет. После 700-километрового полета в Йолу меня встретил в аэропорту Гарба, наш водитель, который отвез меня домой, где через несколько дней под присмотром Евы (моей жены) я выздоровел.

В течение нескольких лет, даже после возвращения в Польшу, я страдал от повторяющихся приступов малярии, что заставляло меня чувствовать себя слабым и деморализованным. Врачи мне сказали, что мне нельзя быть донором, и при каждой мед.процедуре напоминать о перенесенной малярии. К счастью, ни Ева, ни дети не заразились.